Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Нога, цветок и 4 провизора

Заболела нога. Неблагодарная! Я стригу ей ногти, брею... Нет, подождите. Не брею. Мою, носки на неё надеваю, ботинки. Я никак не мог её обидеть: в футбол - не играю, не танцую. Даже в церковь. её жалеючи, стал меньше ходить. Я сначала думал, что объяснение тому, что она заболела, только одно - вредность. Конечно, она ведь русская нога и, вдобавок, пол-жизни провела в России. Ленивая, амбициозная, вреднющая! Но: также есть еще у нас в саду один цветок многолетний. Цветок, дерево ли, куст. Воды пьет много а цвести не хочет. Мы его из приюта взяли, кормим, заботимся, а отдачи - никакой. Вообщем, ведет себя отвратительно-вызывающе. Ну и наконец: на днях в соседний аптеке недодали лекарства для жены. Говорят, как будут готовы оставшиеся- так мы вам позвоним, вы подберете. Типа - через пару часов. А сами не звонят уже 2-й день! Уверен, у них уже есть эти таблетки, но они, из вредности, так же как и нога, не звонят. Их там 3-е или четверо , этих провизоров. Саботируют. И тут-то я всё понял: все они -моя нога, цветок и эти фармацевты - связаны между собой. Это - заговор! Они как-то договариваются между собой и плетут мне козни! Вот какие противные!

O советском детстве и о покойниках.



Сегодня на работе сидели с коллегами, разговаривали о зомби. Разговор перекинулся на покойников. Один сказал: ох, не могу я их видеть, жутко! И остальные согласились: да, мол, хорошо, что люди здесь в больницах помирают , а потом их уже только приготовленных видишь недолго. А в детстве так мертвецов вообще не бывает. До 16 люди живут вечно. И я подумал: обделила вас судьба опытом! И это даже не о том, что до сих пор в России покойника из больницы, где он умер тащат домой. И этим усиливают в себе чувство потери, как бы компенсируя то, что недодали умершему при жизни. Просто вспоминается, безо всякой системы из моего самого раннего детства, лет с 6-и до 12: B нашем подьезде у входа в подвал нашли труп какого-то пьяницы. Дядя Саша из 2-го подьезда выпил уксус и умер. Леухин из 1-го- повесился. Повесилась в сарайке затравленная родными бабушка из барака напротив. Васю Лосева убили- зарезали. Парня из соседнего дома, который заместо "цырк" говорил "цирк" тоже зарезали. Из 9-го дома толстый мужик в майке разбил стекло и выпрыгнул из окна 2-го этажа. Плюхнулся на живот в 5-и метрах от меня. Мы с Сережей Старовойтовым играли как раз под окнами его квартиры. И все воспринималось нормально, как будь-то так и должно быть. Или вот тоже: играли во дворе с ребятами, вдруг выскочил из подьезда д. Саша (другой, не тот, что отравился уксусом, тот уже помер), вскочил на свой Урал с коляской, на огромной скорости пронесся мимо и на наших глазах врезался в кирпичную будку в которой хранили пропан. Мы подбежали а он лежит и смотрит в небо. Это только что я помню, уверен - не все. И это про покойников. А сколько вообще диких событий происходило во дворе! Мужик из 9-го дома стрелял по окнам нашего дома из мелкашки. Немецкую гранату на длинной ручке утопили в общественном туалете. Несколько дней у нас дома лежал револьвер Наган принесенный братом (может я ошибаюсь...). Бросали с крыши зажженные бумажные самолетики. Взрывали магниево-марганцывые бомбы. Стреляли друг в друга из поджиг и из рогаток. Слава Богу- никого не убили!

хочу рассказать...5

Потом я вернулся в госпиталь и недалеко от реанимации стоял и смотрел на эти странные часы. Позже я понял, что произошло. Тогда, в 2:30 ночи время остановилось. Время дано человеку как инструмент для его совершенствования. А у Господа- времени нет.Жизнь человека представилась мне как миллиарды миллиардов вариантов одной и той же кинокартины с разными сюжетами и окончаниями, размотанных с бобин и наложенных друг на друга. И все эти варианты известны только Главному Режиссёру-Монтажеру. Та наша жизнь- кончилась. Плёнка оборвалась. И лишь по милости Создателя мы продолжили игру перепрыгнув в другую серию. И сами этого не заметили. Наверное часы- более чувствительный инструмент, чем душа человека. Они- заметили.
В реанимацию меня не пускали. Я сидел в комнате отдыха и ждал известий от доктора. Наконец он пришёл и сказал, что, странно, но отравления мозга не обнаружено. Слава тебе, Господи! Жену подключили к искусственным лёгким. Потом у неё отказали почки. Я спрашивал докторов, что же происходит с ней, если нет отравления мозга? Нет, говорили они, это, скорее всего- отравление мозга. А почему его не показало сканирование- они не знали.
Позже , когда нам с дочерью разрешили её навестить, и мы увидели, что она реагирует на боль, мы страшно обрадовались и почувствовали, что наша мама не умрёт. Мы знали, что будет трудно за ней ухаживать, ну так что ж! Ничего страшного. А потом, когда я спросил, "если слышишь меня- закрой глаза" и она закрыла? Это же была огромная радость! Потом она начала понимать. Потом - узнавать. Поднимать руку. Потом заново училась держать ложку, и как все выливалось из неё...
 Отец N. приходил, причащал её. Наша благодарность ему- безгранична. Умный, отзывчивый, настоящий Русский батюшка! К сожалению он начал пить. Потом уехал из города. Говорят он вышел из сана и женился. Я его не встречал более. А для нас он хуже не стал. Кто-то скажет, бесы не простили ему того, что он сделал для нас, а я думаю, Господь все устроил с ним так, как надо.

хочу рассказать...4

Я уже подъезжал к госпиталю, когда на мой мобильный раздался звонок от отца иеромонаха N. После того, как я отвез дочь к знакомой, он туда приехал и, конечно, ему рассказали о том, что жена умирает.Там-же , на дому, сразу был отслужен молебен, а после этого о.N. позвонил мне. Он сказал, что хорошо бы соборовать жену и, что он сейчас подъедет. Я даже, вроде, начал протестовать, говоря, что она несколько лет назад уже соборовалась и 3 часа назад причастилась Святых Христовых Тайн. Мной подразумевалось, что физические церковные действия, все, которые были  возможны, уже сделаны и, вроде как, все теперь зависит от Господа. Но он сказал, что ни двойное, ни тройное соборование еще никому не повредили, а то, что это не принято, часто собороваться - глупость и, что он все равно сейчас приедет в госпиталь. Я согласился и пошел к жене.
В корридоре со спины увидел я Наташу, одну из тех наших знакомых, которой я только-что звонил с просьбой о молитвах. Она шла тоже к жене, разговаривая по телефону и, не видя меня, сказала кому-то: "...да, она умирает." Она сама медсестра, верующий, честный и принципиальный человек. Мы пришли. Жене было так-же плохо: она стонала, срывала кислородную маску.
Было около часу ночи когда появился о.N и сказал: "Ну, что, начнем?". Он зажег 7 огромных свечей и соборование началось. Мы с Наташеи стояли по бокам от кровати и все время поправляли маску и держали ее за руки, а отец N. у нее в ногах. Мне было не до молитвенного настроения, я стоял, наверное, чисто формально, не стараясь даже прочувствовать значимость обряда. Единственно было ясно, что мы должны все это сделать. На чтении 2-го Евангелия прибежала разгневанная дежурная медсестра и наругала нас и заставила потушить свечи. Это действительно было очень опасно- там кислород проходит по трубам через весь госпиталь.
В 2.30 ночи соборование закончилось. Я простился с моими добрыми ангелами. Потом пришел доктор и сказал, что жену в 4 часа утра переведут в реанимацию, т.к. здесь, в онкологии, они её жизнь уже поддерживать не могут. Сиделка остался сидеть с женой, я лёг спать на пол возле кровати.
В 4.00 ровно ее увезли в реанимацию. Я, в слезах, собрал все ее и мои вещи, накопившиеся в палате за этот долгий, трудный месяц. Мне дали помошника-волонтира, мы погрузили скарб на тележку и повезли её вниз к машине. На улице я взглянул на огромные университетские часы на фасаде одного из корпусов. Часы не работали. Я сказал попутчику - смотри, часы остановились. Ха, пошутили мы- бензин кончился. Часы были электронные. И они остановились в 2.30 ночи.

хочу рассказать... 3

Мы вышли от доктора совершенно подавленные. Мы подумали, что будет лучше, если дочка поедет ночевать к подруге, а не домой, а я - должен привести себя в порядок, взять кой-какие вещи и вернуться назад.
Была ночь. Мы ехали и дочь сказала: "Tак не честно! .....
Мама даже не узнает, что я поступила в университет. Она так много для этого сделала... Она же обещала, что не умрет, покуда не вырастит меня и вот, когда стало известно, что я поступила- она умирает! Так - нельзя!" (Буквально в эти ужасные дни пришел результат что дочь зачислена в один очень престижный университет.)
Это было горе. Горе- до слабости в мышцах. Лечь- и умереть. Или уснуть и проспать всю оставшуюся жизнь.
Но вдруг, внезапно мне пришла мысль и я сказал:" Слушай, ведь у нее есть шанс. Пусть маленький, но- есть! Мы рано хороним нашу маму. Давай не будем пока падать духом. Начнем горевать тогда, когда она умрет. А пока-будем, как можем, молится, надеятся и ждать результатов сканирования."
Я привез дочь и конечно же рассказал маме дочкиной подруги, а нашей хорошей знакомой, о том, что случилось.
Потом я приехал домой и стал звонить всем, кто может молится или любит жену и просить их о молитвах.
Сам я- плохой молельник, но стоя перед иконами, тогда, дома, ясно почувствовал, что все, что происходит с нами, с нашей семьей: болезнь ее, горе наше, друзья, которым звонил, дом, в котором я стою и ветер за окном и, даже наступающая смерть жены- все это одно огромное взаимосвязанное действо, умное, логичное и радостное. И тогда ... о чем я прошу? Всё УЖЕ есть. Большая, добрая ВОЛЯ. Она случилась, случается, случится.

хочу рассказать... 2

Вообщем, с женой случилось что-то непонятное.
В палату стали приходить и уходить какие-то доктора и медсёстры. Потом сказали, что ей надо сделать сканирование головного мозга. Чтобы она лежала смирно, ей влили огромную дозу наркотика, от которой, наверное, и наркоман бы умер. Она успокоилась на час. За это время ей сделали сканирование и она снова начала метаться.
Я пошел звонить священникам, чтобы кто-нибудь из них приехал и причастил жену.
Как нарочно, некоторых не было дома, а некоторые были заняты. Я ведь не говорил: "Жена умирает". Я говорил: "Жене плохо" и не знал, что она действительно умирает. Наконец отозвался о. Павел. Он пришёл и причастил её. Просто вложил Тело и Кровь Христову ей в рот. Низкий отцу Павлу поклон !
Сразу же после Причастия вошел доктор и сказал, что хотел бы переговорить со мной и можно ли дочери присутствовать при нашем разговоре. Я немного удивился и вопросу и этакой официальности, ответил "Да" и сказал, что от дочери секретов нет. Мы прошли в комнату отдыха. Доктор сел за стол сбоку, мы с дочкой- друг напротив друга. Потом доктор сказал:- "Очень сожалею, но у Вашей жены- отравление мозга от химотерапии и она умирает". Дочь заплакала. Это было неожиданностью. Я спросил, насколько точен этот диагноз. Врач ответил, что все симптомы налицо, но окончательо все будет известно завтра утром, когда будут готовы результаты сканирования мозга. Вероятность, что результат будет плохой- 90%. И если это- действительно отравление мозга, то только 10% выздоравливают. Я спросил, а недавно, за этот месяц, что жена в больнице, были-ли случаи отравления мозга у Ваших пациентов? Он ответил, что- да, 2 случая было: один - умер, другой - жив, но жизнь поддерживается искусственно, и скоро систему отключат. Я спросил, а были в Вашей практике случаи, когда после отравления пациенты выздоравливали? Он саказал: нет, у меня- не было. Он работает в онкологии уже лет 20. Я ещё не проверял, да и вряд-ли буду, но мне кажется, что этими 10% выздоровления, он просто хотел как-то нас поддержать.
Потом доктор сказал, что скоро жену переведут в реанимацию, т.к. у неё отказывают легкие (вот почему она металась из стороны в сторону- ей нечем дышать)и будут держать на искусственном обеспечении жизни. И, что нам надо решать, как долго её держать в таком состоянии. Другими словами- когда отключать систему, чтоб она умерла. Это надо было решать тогда, потому-что мы, в своё время, не подписали никаких бумаг на этот случай. Доктор сказал, что если отравление будет сходить, то это будет заметно втечении первых 3 дней. Мы решили, что подождем 2 недели.
Ещё он сказал, что находится рядом с женой, в данный момент, надобности нет, и нам надо ехать домой и отдохнуть. Потому-что она уже ничего не чувствует и не ощущает, а кислородную маску, до того, как её преведут в реанимацию, будет поправлять сиделка.
.

хочу рассказать.....

Я хочу рассказать об одном очень важном событии в жизни нашеи семьи , которое произошло в начале 2005 года.
Весной 1998 гога у моей жены обнаружили рак - лимфому. До 2005 года она лечилась всеми возможными на то время способами, химиями, переливаниями, облучениями, но - ничего не помогало.
19 февраля 2005 года моей жене сделали пересадку костного мозга.
Перед этим она получила очень сильную химию. Было много осложнений и под конец она начла чувствовать себя все хуже и хуже. Тромбоциты были- 2, белых клеток не было совсем, и т.д. Появились боли, пропал аппетит; мягко сказано: она просто не могла есть и ее кормили через вену.
Мы с дочкой, а она тогда училась в 12 классе, почти всегда днем были в болнице - я работал на компьютере там-же , рядом с ней, а вечером уезжали спать домой, потому-что перед сном она принимала обезбаливающие таблетки и потом  спала всю ночь.
  В среду днем, на масленницу дочь была в школе а я поехал домой, чтобы испечь блины - порадовать нас с дочкой перед началом Великого поста. Вдруг из больницы позвонила жена и сказала, что она хочет блинов. Голос был довольно бодрый. Я очень ообрадовался и поехал с блинами к ней. Однако, когда я приехал, то застал ее уже не в очень хорошем состоянии. Она была какая-то заторможенная, отрешенная и жаловалась на боль. На вопрос где  болит, отвечала : "...везде" и почти не разговаривала. Ей дали еще обезбаливающего, но становилось всё хуже, боли стали еще сильнее. Вечером жена решила сходить в туалет, но  не смогла встать и сказала: "Ой, ноги не держат". То-есть, ноги подгибались и она уже не могла ни стоять, ни ходить. Пришли медсестры и поставили ей катетер. Потом она уже лежала, не вставала. Боль приходила к ней какими-то волнами, из-за этого часто приходилось стоять у кровати и держать ее руку - как мне казалось так ей становилось лучше.
Потом она перестала говорить и только стонала, билась из стороны в сторону и пыталась повернутся на бок.
Буквально на 5-10 минут она затихала а потом снова начинала метаться. Потом у нее упал кислород в крови - один из важных показателей, и ей надели кислородную маску. Но, она уже была без сознания и постоянно пыталась сорвать маску.
Поздно вечером ей поставили капельницу, из которой постоянно маленькими дозами в кровь поступал наркотик.
  Дочь после школы сразу же ехала в болницу и мы по-переменке дежурили у кровати. А позно вечером она отправлялась домой.
Я спал рядом на кресле, хотя сном это было назвать трудно, т.к. постоянно надо было вставать поправлять маску или держать ee за руку. Она уже никого не узнавала и глаза были закрыты. Я не понимал, что происходит и постоянно спрашивал об этом доктора, когда он заходил в палату. Но доктор, казалось, избегал меня.
  Так все тянулось до вечера пятницы. Мне, почему-то, казалось, что ее плохое состояние- реакция на новый наркотик, который ей стали давать и попросил доктора назначить ей другой. Он ответил: "Маловероятно..." и ушел. Я искал его потом, но не смог найти. Состояние бессилья, когда ты ничем не можешь помочь, а время уходит и никто, как мне казалось тогда, не понимает, что с ней происходит.
  Пришла дочка. Мы сидели, молчали..